Регистрация Вход
Город
Город
Город
TAGREE digital-агентство

TAGREE digital-агентство

Крутые сайты и веб-сервисы. Комплексное продвижение и поддержка проектов. Позвоните: +7-499-350-0730 или напишите нам: hi@tagree.ru.
Подробнее

Варварское разрушение прошлого жестоко мстит будущему...




Варварское разрушение прошлого жестоко мстит будущему...


Классик отечественного и мирового кино. Не будет ни малейшего преувеличения сказать так о Сергее Бондарчуке. От природы богато одаренный, страстно любящий искусство и отдающий ему все силы, он сумел мощно и ярко реализовать свой талант. Мы немало знаем о его легендарно сложившейся творческой биографии, о крупнейших, самых престижных наградах, которыми увенчаны его создания. Гораздо меньше известно — по вполне понятным причинам — о напряженной внутренней жизни этого выдающегося художника. Между тем она проникнута глубоким драматизмом. Горечь неравнодушного, страдающего человека — в его мыслях о сегодняшнем состоянии родной страны и родной культуры.


Виктор Кожемяко. Среди наиболее волнующих киновпечатлений мне по-особому дорога одна сцена из «Судьбы человека». Разговор Андрея Соколова с Ванюшкой в кабине машины. «А знаешь, Ванюшка, кто я? Я -твой отец». — «Папка! Родненький! Я знал... я знал, что ты меня найдешь!» Сколько раз смотрел фильм - - и всегда не могу в этом месте сдержать слез. Всегда испытываю высокое очищающее чувство. Скажите, Сергей Федорович, как такое искусство рождается? От литературы идет оно, от режиссера или от актера?
Сергей Бондарчук. Здесь великая литература, великий писатель прежде всего. И кинематограф со своими средствами подключился. Помню, когда Шолохов посмотрел материал и увидел крупный план Соколова, он сказал: «Мне потребовалось бы написать шесть-семь страниц, чтобы выразить то, что я увидел в этом крупном плане».
Он любил кинематограф, и в работе я очень часто советовался с ним. Помогли многие мысли и наблюдения Шолохова. Он и к этой роли меня подготовил. Я ему показывал материал. Словом, у меня было то, чего сейчас не хватает, — человек, о котором постоянно думаешь в работе: как это воспримет Шолохов?
B. К. Вроде высший судья?
C. Б. Да, да. Когда картина уже была смонтирована, он, посмотрев, заплакал, ничего не сказал и ушел. Мы даже не знали, понравилось ему или нет. Потом я ему позвонил, говорю об этом. А он в ответ: «Да я рассоп-ливился...» Он высоко оценил работу.
Когда есть литература великая, хочется в меру своих возможностей сделать если не такое же, то во всяком случае достойное кино. Помню, Ванюшка, то есть Павлик Борискин, исполнитель этой роли, с трудом осваивался перед камерой. Иногда его поставишь, а он падает. Не выдерживал напряжения. Я ушел с ним в степь, втроем ушли — звукооператор, он и я, и в течение многих часов я буквально выбивал из него эту фонограмму: «Папка! Родненький! Я знал...» А потом сгусток отобрал из нескольких часов записи — самое лучшее, что он смог. Это не озвученное, как часто бывает, другой, профессиональной актрисой-травести. Наверное, точность интонации воздействует.
B. К. Большая тема — искусство и нравственность. Как соотносятся для вас они? Ведь сегодня многие творцы разделяют их, даже противопоставляют. Искусство становится все более безнравственным, и общество — тоже.
C. Б. Многое из того, что мне удалось сделать в кино, связано с большой литературой. А большая литература, как правило, преследует высокие нравственные цели: помочь людям полюбить жизнь, стать добрее, чище, достигнуть душевного единения, постичь, откуда и зачем человек, куда он уходит... Толстой это называл так: значительное содержание, важное для жизни людей. Он считал главной задачей искусства объединять людей в добре. Сейчас же такое значительное содержание в нашей литературе почти отсутствует.
Кино начинается со сценария, то есть с литературы, а она подменена макулатурой. Макулатурная литература. Ее можно не читать или, прочитав, тут же выбросить. Не оставляет она в душе доброго следа. Довлеют цинизм, обращение к самым низменным свойствам человека. И это служит разрушению — человека, культуры, страны. Если в таких условиях даже обратиться к настоящей литературе — вот я завершаю «Тихий Дон» для телевидения и кино, — не уверен, как это будут воспринимать на фоне нынешнего нашего телевидения, которое часто напоминает мне сумасшедший дом.
В. К. Вы против перемен, происходящих в российском обществе?
С. Б. На днях я перечитывал «Опыты» Монтеня. Французский просветитель высказывал мысль, которую уже выразил и наш Пушкин устами Бориса Годунова, дающего перед смертью последний наказ сыну-наследнику: «Не изменяй теченья дел. Привычка — душа держав».
Я много думаю об этом. Об уважении к традициям — народным и государственным. Нет, я не против перестроек и реформ. Они бывают нужны, но — выверенные, разумные, не с бухты-барахты! А обращаясь к истории и к нашим сегодняшним дням, удивляешься, как быстро люди все забывают и повторяют прежние ошибки.
Чтобы переделать жизнь в стране, причем к лучшему, надо быть гением. Что-то таких гениев в руководстве нашем я не вижу. Правят страной невежество и дилетантизм.
В искусстве тоже дилетанизм господствует. Неглубокое знание предмета, своей профессии. Сказывается и отсутствие здравых критериев при оценке сделанного. Целая армия критиков нацелена на уничтожение, а не на созидание. Если и дальше так продолжится, будет катастрофа. Народ окончательно потеряет себя и уже не поймет, где истинное искусство, а где — подделка, где его обманывают нагло, где пытаются вернуть его в пещеру, а не наоборот — поднять к звездам.
B. К. Но чем же, на ваш взгляд, порожден кризис, который переживает сегодня наше искусство, в том числе родное для вас кино?
C. Б. Истоки нашего глобального кризиса — в отношении к прошлому. Ведь прошлое — это фундамент любого общества, любой культуры. А что бывает с домом, если фундамент развалить? Вот и разваливается здание российской духовности, которое веками в неимоверных трудах возводили наши предки. Кто не дорожит своей историей, тот непременно — рано или поздно — несет суровое наказание судьбы. Варварское разрушение прошлого жестоко мстит не только настоящему, но и будущему. Отказ от завещанного нам великого наследства обедняет не только нас, но и грядущие поколения. Мы же от такого бесценного богатства отказались, в одночасье забыв его, перечеркнув, наплевав на него!
B. К. Говорят, новаторство требует смелости.
C. Б. Невозможно прыгнуть с первого этажа на двадцатый. По ступенькам иди. Или на лифте поднимайся. И то он не сразу взлетает, а проходит второй, третий, четвертый этажи и так далее. Есть законы. В искусстве они есть, как в любом другом деле. Надо их знать и им следовать. У нас же стремятся все сразу перевернуть с ног на голову. И результат печальный.
B. К. Это называется «революционный подход». Вы ведь помните: перестройка с самого начала была провозглашена новой революцией. Только я думаю, как бы ни относились нынче к Октябрьской революции...
C. Б. Я занимался темой Октябрьской революции.
B. К. Да, фильм «Красные колокола»... Но моя мысль вот в чем. Октябрь вызвал невиданный подъем искусства. Достаточно сказать, что в 1925 году, восемь лет спустя после революции, на экраны вышел великий «Броненосец «Потемкин», признанный мировой киноэлитой лучшим фильмом всех времен и народов. На подходе был уже первый том «Тихого Дона». А у нас что создано за восемь лет после 1985-го? Невольно задумаешься: в чем же дело? Нет ли здесь повода поговорить о вдохновляющей силе общественных идеалов? У Толстого я прочитал: «Идеал — это путеводная звезда». Октябрьская революция все-таки вьщвинула идеалы справедливости и добра, которые вдохновляли людей искусства. Особенно молодых. А что может вдохновить художника сегодня? Лозунг «Вперед к победе капитализма!», который один бойкий пародист, а ныне рьяный политолог то и дело провозглашает?
C. Б. Мы знаем, что такое капитализм. Это не рай. Поэтому кричать в картине: «Дорогой капитализм! Приди, я люблю тебя, я восхищен тобой, я буду тебя воспевать!» — такого и у них там не бывает.
Что же касается отображения событий наших дней художниками... Наверное, тут действует еще и закон, который открыл учитель Ленина — Плеханов. У него есть великолепные работы по искусству. И вот он говорил, что для создания подлинно великого произведения о тех или иных событиях художнику нужно определенное расстояние во времени от них. Пока все это отлежится, осмыслится. Конечно, нужны не только большие события, но и большой художник. Например, чтобы в искусстве отобразить трагические события у «Белого дома»... Потребовалось ведь не только время — потребовался гений Толстого, чтобы силой его пера Бородинское сражение получило такое глубокое и яркое художественное воплощение — навеки!
B. К. Дистанция во времени для художественного осмысления исторических событий, наверное, требуется. Однако плеяда талантливейших советских кинорежиссеров, создавших выдающиеся произведения о революции и Гражданской войне, появилась сразу после Октября. Да и целый ряд замечательных артистов, писателей, поэтов, живописцев, музыкантов...
C. Б. Что ж, вы правильно сказали: была великая идея — преобразование общества на началах справедливости. Художники в нее поверили. Для них это стало сильнейшим творческим стимулом. Для очень многих.
А ныне... «Деньги решают всё». Вот вам и стимул. Ну какую картину я могу сделать, вдохновляясь таким, с позволения сказать, идеалом? «Деньги — это политика, политика — это деньги». А я знаю, что деньги — это грязь. Как же я буду возводить в идеал власть денег?
В. К. Вот сейчас на том же телевидении параллельно идут такие рубрики: «Наше старое кино» и «Наше новое кино». Новое кино — это, к примеру, «Бабник». Старое — «Весна на Заречной улице». Мне-то ясно, насколько старое кино лучше нового. Однако некоторые критики пытаются убедить меня и других в обратном. Внушают, что у нас примитивная ностальгия, что понятие «советское кино», как и советская культура в целом, будто бы выпадает из мирового культурного процесса. А что вы об этом думаете? Советов уже нет, Советскую власть похоронили и отпели. А советское кино осталось?
С. Б. Конечно, о нем много доброго можно сказать. И, будьте уверены, скажут еще! Для меня же особенно важно, что в лучших своих работах это кинематограф реализма.
Разумеется, художник далеко не всегда думает о методе, которому он следует. Когда Шолохова спросили, каким методом он писал «Тихий Дон», Михаил Александрович ответил: «Я не думаю об этом. Я просто пишу. А насчет метода социалистического реализма спросите у Фадеева». Который к тому времени уже застрелился...
Словом, важен не метод, а художественный результат. Время определяет значимость той или иной работы. Только время. Вы упомянули «Весну на Заречной улице». Сколько лет уже прошло, а ведь смотрят люди с удовольствием. И с добрым чувством. Пусть наивность картины в чем-то очевидна, но... Есть талант и есть искренняя человечность, которые преодолевают время. Если в основе фильма не конъюнктура, а вечные человеческие чувства, ему годы не страшны. Так и у нас и, скажем, у американцев. Вот «Унесенные ветром» с каким успехом до сих пор идут.
B. К. Хотя вполне традиционалистский фильм. Нет там никаких новаторских изысков. Это опять к вопросу о традициях и новаторстве.
C. Б. Новаторство — иногда опасная вещь. Смотря как его понимать. Если как вседозволенность, дров много наломаешь. Был, например, такой архитектор Посохин. Построил в Кремле Дворец съездов. Когда ему говорили, что он корежит Москву, наверное, стыдился внутренне. Отбивался: «Это не я, это Хрущев». Однажды мы с ним встретились в ЦК — я тогда выступал против неосторожной реконструкции старого здания МХАТа, боялся, что там уникальную акустику порушат... И сказал Посохину: «В Бразилии захотели возвести новую столицу — и построили ее на пустом месте. Так бы и нам: руки чешутся — давайте искать гладкую площадку для реализации своих гениальных замыслов».
B. К. Нигилизм в обличье новаторства... Я все вспоминаю злосчастный пятый съезд Союза кинематографистов СССР 1986 года. Когда и вас с упоением уничтожали, и других наших выдающихся мастеров старшего поколения.
C. Б. Дело не во мне. Кинематограф разрушили. Посмотрите на «Мосфильм»: мертвое заведение! В таком состоянии он встретил свое 70-летие — поистине черный юбилей. А перспективы? Один павильон сдать под гараж, другой — под фабрику чулок... И это происходит на студии, где было сделано столько прекрасных, обошедших весь мир фильмов! Беда, что государство отвернулось от кинематографа, как и от всей культуры. Сегодня у нашего государства нет идеологии, а кино — все-таки идеология.
B. К. На недавнем втором съезде Союза кинематографистов России атмосфера была уже совсем иная, нежели тогда, в 1986-м. Ощущение такое, что многие спохватились, образумились. Видимо, не случайно докладчик Сергей Соловьев извинился перед старшим поколением. Не случайно, по-моему, вас избрали первым заместителем председателя Союза кинематографистов. Время собирать камни?
C. Б. В заметном изменении атмосферы я вижу добрый знак. На доверенном посту буду стараться сделать все возможное для своих коллег. Но, боюсь, наших, общественных усилий недостаточно, чтобы спасти российское кино. Здесь не обойтись без серьезного изменения государственной политики в отношении культуры.
B. К. Кого из российских кинорежиссеров выделяете сегодня?
C. Б. Михалков, я считаю, успешно работает. Не только в кино — и как общественный деятель, патриот. Таланкин интересно поставил «Бесов». Данелия не сдается. Говорухин громко заявил о себе...
B. К. Говорухин и в политическую борьбу основательно втянулся. А вы, как я замечаю, политики избегаете.
C. Б. Возраст сказывается. Если бы помоложе был... А так — надо делать то, что умею. Фильмы. Увы, многие талантливые режиссеры фильмов сейчас не ставят. Вот Элем Климов. Я так ждал его «Мастера и Маргариту». Однако его работа, к величайшему сожалению, не состоялась. Или Жалакявичус, очень крупный мастер. «Никто не хотел умирать» — классика. Он одно время работал на «Мосфильме», в нашем объединении «Время». Но Литва теперь стала самостоятельным государством, а кино там уже нет.
B. К. Горько. Нет больше литовского кино, грузинского, киргизского... А какие это были яркие национальные кинематографические школы, известные во всем мире! Вы украинец по рождению, но жили и работали в основном в Москве. Хочу спросить: какие у вас нынче ощущения — в связи с разъединением Украины и России? Слышал недавно на юбилейном вечере Юрия Бондарева, с каким глубоким чувством читали вы стихи Тараса Шевченко...
C. Б. Россия и Украина настолько близки, что разъединить их невозможно. Что бы ни делали, как бы ни старались, сколько бы ни кричали о самостийности. Жить нам порознь — противоестественно. Я не только с болью это воспринимаю. Я такое просто не могу понять.
О своем национальном самочувствии могу ответить словами Гоголя: «Скажу вам, что я сам не знаю, какова у меня душа, хохлацкая или русская. Знаю только то, что никак бы не дал преимущества ни малороссиянину перед русским, ни русскому перед малороссиянином. Обе природы щедро одарены Богом, и, как нарочно, каждая из них порознь заключает в себе то, чего нет в другой».
B. К. Связи с Украиной у вас сохранились?
C. Б. Я не изменил своего отношения к людям, которых знаю много лет, с которыми работал. Они остались близкими мне. Дружу, например, с режиссером Николаем Мащенко, у которого снимался в «Оводе». Теперь он не у дел. Да все киностудии в бывших союзных республиках фактически перестали существовать. А ведь это действительно было уникальное явление — наши национальные кинематографии. Было у нас взаимопонимание, постоянный обмен идеями и опытом, всепроникающий ток крови. Каждый режиссер из республик мог снимать на «Мосфильме», а мы — на Украине или в Белоруссии, в Армении или в Казахстане... Теперь погибает и такой уникальный организм, как Театр-студия киноактера. Такого не было нигде в мире. Он служил прекрасным испытательным полигоном для кинематографических режиссеров и актеров. Давал им работу в период вынужденного простоя на студиях, радовал интересными спектаклями.
B. К. Вы завершаете «Тихий Дон». Это третье ваше обращение к Шолохову после «Судьбы человека» и «Они сражались за Родину». Между тем отношение к этому писателю сейчас тоже, мягко говоря, неоднозначное. И третируют его, и снова ставят под сомнение авторство «Тихого Дона». Скажите, что значит для вас Шолохов?
C. Б. Для меня он, говоря словами Гете, врожденный гений. Я много раз внимательнейшим образом прочел от корки до корки все, что он написал. И, думается, имею право судить. А ненависть к Шолохову у некоторых объясняется, уверен, элементарным чувством зависти. Потому что сами не смогли достигнуть таких художественных вершин.
Я провел с Шолоховым немало времени, поэтому могу сказать: даже в повседневном общении человек он был гениальный. Это было абсолютно очевидно. Вот сидел передо мной гений. Рассказывал. Так, как он рассказывал, никто другой не мог. Так, как он давал оценки событиям и людям, тоже не мог никто. Неспроста же он сразу и всеохватно покорил при встрече такого одареннейшего и умнейшего человека, как Шукшин.
А «Тихий Дон» писал он всю жизнь. Все время возвращался и что-то совершенствовал. Такая высочайшая требовательность к себе — тоже свойство гения. Леонид Леонов несколько десятилетий спустя после первого издания полностью переписал своего «Вора». И сейчас, когда печатается его новый роман «Пирамида», 95-летний Леонид Максимович звонит в издательство и просит: у меня там есть на такой-то странице такое-то слово — замените, пожалуйста...
B. К. А как вы относитесь к обвинениям в адрес Шолохова, что он приспосабливался к режиму? Вас ведь в том же обвиняют. Он — как бы официальный писатель, вы — официальный режиссер.
C. Б. Может, он и шел на какие-то компромиссы. Великий художник в частностях, по-моему, имеет право себе это позволить. Но он никогда не изменял своим убеждениям. Никогда.
Помню, показал я ему сценарий «Они сражались за Родину». А там был опущен монолог во славу красного знамени. Как он возмутился! Еле мы его с сыном Михаилом Михайловичем успокоили.
B. К. А не смущает вас, Сергей Федорович, что ваш «Тихий Дон» создается на иностранной базе и основные актеры — иностранцы? Григорий — англичанин, Аксинья — француженка...
C. Б. Не было у меня возможности осуществить в нынешних условиях мою заветную мечту на отечественной базе. Увы! А ведь это была и мечта Шолохова — чтобы появился максимально полный телевариант «Тихого Дона».
B. К. Напомню одну уже довольно давнюю вашу мысль — она относится ко времени работы над «Степью»: «Чем больше сделал художник, тем обычно печальнее он. Печаль рождается от сознания того, что прошли годы, и он, анализируя свои произведения словно бы со стороны, как правило, разочаровывается во многом...» А есть ли теперь у вас это ощущение и как относитесь к созданному в прошлые годы?
C. Б. Многое переделал бы. Видишь: можно было сделать лучше, сильнее. С годами взыскательность к себе возрастает. Не сочтите за нескромность обращения к таким именам, но Микеланджело сказал, что в девяносто лет он только постиг азбуку искусства. А Чаплин выразился так: всей жизни не хватает, чтобы сделать один шедевр. По природе я максималист. Мечты мои были безумные: и «Божественная комедия», и «Фауст», и Александр Македонский, и жизнь Толстого. Хотелось снять и картину на современную тему без сценария.
B. К. Как без сценария?
C. Б. Был такой режиссер бразильский - - Кавальканти, который снимал картины без сценария и без профессиональных актеров. Великие картины. Допустим, облюбовал он поселок, где находится шахта, и вот он там живет, присматривается, изучает. Находит героев, постепенно складывается сюжет... У меня был уже на примете один колхоз рыболовецкий на Азовском море, который я хорошо знаю. Думаю, сегодня так и нужно снимать на современную тему.
B. К. А как обстоит дело с «Тарасом Бульбой»? Тоже мечта вашей жизни.
C. Б. Недавно хотел обратиться к Президенту Украины с этой идеей. Да потом махнул рукой: пожалуй, ему сейчас не до Тараса Бульбы — Черноморский флот надо делить...
Вообще, с Бульбой мне фатально не везло. Уже было решение украинского ЦК об этом фильме, уже начал снимать — и вдруг картину закрыли. Польский вопрос. Я встречался с Тереком на «Мосфильме», когда он туда приезжал во главе польской делегации. Говорю: вот мне не дают «Тараса Бульбу» снять. Да, отвечает, сейчас это действительно сложно, однако обещаю вам вернуться к этому через пять лет. Но... вскоре его сняли.
B. К. Извините, коль зашла речь о сильных мира сего, позвольте задать такой вопрос: со Сталиным вы встречались? Были всякие разговоры про особое его отношение к вам, когда вас, тридцатилетнего исполнителя Тараса Шевченко, сразу произвели из заслуженных артистов РСФСР в народные СССР. Через ступеньку, так сказать, да еще в таком молодом возрасте — факт беспрецедентный.
C. Б. Со Сталиным ни одной встречи не было. Сын его Василий как-то завез к себе. Пил он крепко, а мне пришлось соответствовать. Он даже вдруг погрозил пальцем, подмигнув: «Смотри, отец этого не любит». Затем пошли фильм какой-то смотреть, и он тут же заснул. Я все переживал, как бы чего с ним не случилось.
B. К. Еще мне рассказывали, будто парижская газета, высоко оценив ваш фильм «Война и мир», сделала одно замечание: Бондарчук допустил неточность, показав Наполеона в очках. А потом опровергла себя, когда профессор Сорбонны отыскал документы, подтверждающие, что Бонапарт действительно носил очки.
C. Б. Это было. Я стремился к точности в исторических фильмах. Во время съемок «Войны и мира» комендант Кремля повел меня в кремлевские подвалы. Натыкаемся на ящик. Длинный такой. Спрашиваю: «Что там?» Никто ответить не может. Вскрыли — статуя Наполеона, которую, как выяснилось, он привез с собой, чтобы установить в Кремле. Статуя трижды появлялась потом в фильме.
B. К. Вот мысль Толстого, вынесенная вами в эпиграф фильма «Война и мир»: ежели люди порочные связаны между собой и составляют силу, то людям честным надо сделать только то же самое. Ведь как просто вроде бы. Однако не получается пока. А как вы считаете, может получиться?
C. Б. Хочу верить. Вспомните, как объединились люди во время Великой Отечественной войны...
Прежде всего мысль Толстого относится к сфере государства. Люди порочные — это ведь в его представлении люди, составляющие власть. И это звучит сегодня архизлободневно.
B. К. На какой основе может состояться сегодня объединение честных людей?
C. Б. На нравственной. Патриотической. Национальной. Не побоюсь так сказать, ибо то, что происходит сейчас, уже составляет угрозу нации. Она может полностью деградировать, нас действительно загонят в пещеру дикого капитализма, где люди будут грызть друг другу глотки и вырывать друг у друга кусок хлеба. Как было на Кубани в страшный голодный год— 1933-й, воспоминания о котором меня преследуют. Да, сейчас нависла реальная угроза наций, о чем и Говорухин в своей последней книжке говорит. Чтобы одолеть угрозу, требуются объединение и мощные, дружные усилия массы людей.

Май 1994 г.


Из книги В.Кожемяко: "Лица Века"



Источник: http://delokrat.org/statyi/24_Bondarchuk/

Поделитесь с друзьями:

Смотрите также:

Сергей Бондарчук

 

Комментарии:

Наверное, Бондарчук, - неплохой профессионал в кино.
Вот и все.
Он снял фильм "Судьба человека", где сыграл главную роль русского Отца!
И главную сцену: Встречу Отца с Сыном ...позднее Эту тему развил Шукшин в фильме "Два Федора".
Но, как Отец, бондарчук родил и воспитал федора бондарчука, поэтому вся его болтовня о великой литературе, кино, духе и прочем так и осталась прекраснодушной болтовней.

Ответить

Так я на него и смотрю.

Ответить

Сатч

А у нас детей только отцы воспитывают и семья? Среда тут никакого влияния не оказывает, по-вашему?

Ответить

1. Я исхожу из следующего "нормального" положения: Начальный ментальный и социальный посыл задает Сыну Отец, он задает структуру ценностей и приоритетов сыну, потом уже среда проверяет первоначальный посыл Отца на прочность.
Причем, на словах, Отец может быть каким угодно правильным и праведным, но если он прогибается перед обстоятельствами, начальством и обыденной социальностью, продолжая болтать о канонах общежития, например, в их Кантовском варианте, любимом всей интеллигенцией: "Не делай другому того, чего бы не сделал себе", сын все одно чисто интуитивно почувствует фальшь и ложь Отца.
2. Есть варианты выбивающиеся из нормы.
Например, вариант внесения совершенно новой Идеологии в жизнь Сына извне, как было в революционное и постреволюционное время.
Тогда появляются Павлики Морозовы в хорошем смысле этого образа.
3. Теоретически, капитализм должен своей природой приоритета индивидуального над общим для осознания ценности Общего разрушать и размывать все установки традиционного Отца, но Это в теории.
Практика показывает, что он не может выполнить свою "цивилизующую" капиталистическую роль.
Видимо, первоначальные допущения, на которых построена теория капитализма, не отразили адекватно его трансформационной сути.

Ответить

У одних и тех же родителей бывают совершенно разные дети.

Ответить

Думаю, все Это объяснимо.
Нужно смотреть каждый конкретный вариант с отцом и его сыновьями.
На Конкретном примере.
Что до бондарчука-старшего, то я конкретно сказал, что не верю его высоким словам об Искусстве, Духовности, Литературе, поскольку его сын, который воспринимал своего отца на его подлинном интуитивном уровне... его социальные страхи-опасения и встроенность отца в социальные ценности, явно, по крайней мере лично для меня, демонстрирует всю пустопорожность бондарчука-отца.
А, значит, лично для меня, бондарчук простой трепач, какие бы у него не были достижения в профессиональном кинематографическом плане.
Он не может быть Учителем!
То есть тем, кто имеет право на высокие слова и смыслы.
Вот и все.

Ответить

Polinka

Ну меня тоже удивляет немного наличие у С. Бондарчука такого замечательного продолжателя семейной традиции)
Но с другой стороны, удивлятся нечему. С. Бондарчук выполнял госзаказ, творчески, талантливо, но он делал кино своего времени. А Федор Бондарчук точно так же выполняет госзаказ сегодняшнего дня. Что поделать, раз он такой неприглядный и пошлый.

Ответить

Социальность может быть неприглядной и пошлой, но что ж понтоваться в этой неприглядности и пошлости?
Это уже качественный показатель личности.
Допустим, тот же Любимов, Марк Захаров говорят: Мы воем по-волчьи в волчьем обществе...чего не скажешь о михалковых...те то как рыба в воде!

Ответить

Ирбис

На детях природа часто отдыхает, что тут сделаешь? Закон жизни

Ответить

Это общие слова!
Говорите о себе!
На вас не повлиял Отец или вам не посчастливилось осознать его влияния, не оценить его, не оценить своего Отца?

Ответить

Тарси Тиркытир

Стыдно сейчас за наше кино, на самом деле стыдно. Покупать идеи западных фильмов и бездарно переснимать у нас, с отвратительной актерской игрой и тупыми до ужаса шутками - это стало уже нормой...
А если без тупых шуток - значит очередная сопливая мелодрама или бандитский сериал где дядьки с большими пистолетами и в кожаных куртках пьют vodka и глаголят пафосные речи.
Зато советские фильмы можно пересматривать бесконечно.

Ответить

Вакуум героев в жизни только и остается восполнять в тупых сериалах и боевиках "а ля оф америка", где нас с вами защищают крутые профи-спецназовцы, сказочные честные милиционеры и судьи, лечат сказочно честные врачи. У человека должна быть надежда и вера в светлое будущее!!! Это единственное, чем , с лихвой, может снабдить нас государство. За наши же деньги.

Ответить

EwGеnius

За наши деньги государство нас снабжает высерами братьев Михалковых-Кончаловских, которые нехило осваивают наше бабло.

Ответить

putnik-ost

Это не наше бабло. Наше это что у нас. Так что мне ровно никак чего наснимает Теодоро.

Ответить

Я наше уже давно практически не смотрю. Так, взглядываю иногда. А после "Обитаемого острова" (15 минут хватило для рвотного рефлекса) о Бондаринни и слышать не хочу... А книгу (все три тома) по сей день числю в списке любимых )))

Ответить

Извините! Это наше бабло! Поменьше было бы идиотских проектов и воплощений их, и мы жили бы богаче!

Ответить

летучая мышь-убийца

"Толстой это называл так: значительное содержание, важное для жизни людей. Он считал главной задачей искусства объединять людей в добре. Сейчас же такое значительное содержание в нашей литературе почти отсутствует".
какая верная фраза. нынче в современной литературе либо говно либо пошлые хиханьки с претензией на "юмор". из современной литературы по крупицам приходится искать золотинки. и никто не приходит на смену настоящим писателям прошлого.

Ответить

А современные- это (в основном) писсаки )))

Ответить

Muzeyka

А всё таки были у Бондарчука старшего такие шедевры, которыми гордиться можно и нужно! Один Борис Годунов чего стоит. Там и на Феденьку смотреть без судорог можно. Да всё его семейство там отметилось и очень пристойно выглядело. Наверно, я этот фильм себе всё-таки куплю...

Ответить

"Михалков, я считаю, успешно работает."
.
И это говорит человек лапочащий что-то про фундамент и историю.
Туши свет, бросай гранату.

Ответить

"Май 1994 г."
.
Блин, надо всё-таки до конца иногда дочитывать, прежде чем комментить...

Ответить

Polinka

У меня такая же мысль возникла в процессе прочтения))) Но дата все объясняет.

Ответить

putnik-ost

На Феденьку смотреть без судорог можно только в ДаунХаусе, образ раскрыт необычайно глубоко и весело.

Ответить

Наверное не зря не стал смотреть ))))

Ответить

и назвали его там в конце совершенно правильно)

Ответить

Ну, что вы так набросились на Федора? В том балагане, который называют "российским кино", он еще неплохо смотрится. Я помню то время, когда российские режиссеры с пеной у рта требовали свободы. Доказывали, что если убрать худсоветы, то наш кинематограф будет впереди планеты всей. Преграды убрали и дерьмо полилось, как река в половодье. Выяснилось, что к свободе, оказывается, еще нужны некоторые составляющие, такие, как, например, талант, внутренняя культура, самоцензура и, как это ни банально, деньги (кто платит, тот и девушку танцует). А вот с этим оказалась напряженка. В результате получаются, например, такие "шедевры", как "Утомленные солнцем - 2" или "Обитаемый остров".

Ответить

"и, как это ни банально, деньги (кто платит, тот и девушку танцует). А вот с этим оказалась напряженка."
.
Ерунда, вы ещё скажите, что советское кино было убыточным. Дело не в деньгах а в идеологии, которой как бы нет. А идеология в данном вопрсе доминирует и диктует снимать именно те помои, которые снимаются. Деньги? Главное сколько олигархи утащат. А утащат они столько, сколько вам и не снилось. Так что можно и на "идеологию" израсходовать, дабы поддержать текущий мутный строй. Что они дураки, по-вашему, и не знают что "кино - величайшее из искусств"? Посмотрите хотя бы на количество мельтешащей рекламы.

Ответить

Фраза полностью: "Выяснилось, что к свободе, оказывается, еще нужны некоторые составляющие, такие, как, например, талант, внутренняя культура, самоцензура и, как это ни банально, деньги (кто платит, тот и девушку танцует). А вот с этим оказалась напряженка".
__________
Напряженка оказалась с комплексом составляющих. А по отдельности талант, внутренняя культура, самоцензура или деньги присутствуют во многих фильмах. Особенно деньги.

Ответить

А фильм "Тихий дон" Бондарчука? Это где иностранные актеры в главных ролях. Думаю старший Бондарчук специально сделал все чтобы в России это не увидели.

Ответить

Фильм делался на западные деньги и для запада, поэтому выбор актеров был предрешен.

Ответить

Ильич

ANALITIK тут похоже знает все вопросы на ответы)))
в этой связи весьма любопытно бы было узнать какое такое продолжение Шукшин свершил в фильме "два фёдора"?)))
ну, кроме того, что он снялся в этом фильме)))))
заранее благодарю за исчерпывающий, смешной и пустопорожний ответ))))

Ответить

Ах ты г,Ондон!
Шукшин, как Актер, развил тему встречи Отца с Сыном, которые им не рожден, но порожден!
Не говорю про режиссера, поскольку там все решали Глаза Федора-Шукшина.
Наслаждайся, Любезный!
Все идет по контексту Отец-Сын.

Ответить

Ильич

благодарю вас еще раз, Издо Бол)))
посмешили)))
странно только, что вы именно "Два Фёдора" выбрали, а например не "Малыш и Карлсон")))

Ответить

Ничего странного.
Простой ментальный отыгрыш.
Я сухой, и Федор - сухой, вы, - жирноваты и Карлсон - жирноватый, отсюда, социализированная машинальность выбора!

Ответить

 
image code